История иешуа га ноцри. Иешуа Га-Ноцри в романе «Мастер и Маргарита»: образ и характеристика, описание внешности и характера Кто такой булгаковский иешуа

>Характеристики героев Мастер и Маргарита

Характеристика героя Иешуа

Иешуа Га-Ноцри – персонаж романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», а также главный герой, написанного мастером романа, восходящий к евангельскому Иисусу Христосу. Согласно Синодальному переводу Нового Завета, прозвище Га-Ноцри может означать «Назареянин». Считается, что «Иешуа Га-Ноцри» – не изобретение Булгакова, так как ранее он упоминался в пьесе С. Чевкина. Будучи одним из ключевых героев в романе «Мастер и Маргарита», он является повелителем сил Света и антиподом Воланда .

Также как Христос, Иешуа был предан Иудой, а затем распят. Однако в отличие от библейского персонажа, он не был окутан ореолом мистицизма и выступал обычным человеком, испытывающим страх перед физической расправой и наделенным неблагообразной, а обычной внешностью. В начале романа он предстает перед прокуратором Иудеи и рассказывает о своем происхождении. Он был бедным философом из Гамалы, не имеющим постоянного места жительства. Город Гамала упоминается не случайно. Именно этот город фигурировал в книге Анри Барбюса «Иисус против Христа». Родителей своих Иешуа не помнил, но знал, что отец был сирийцем. Будучи добрым и грамотным человеком, он обладал большой силой, с помощью которой вылечил Пилата от головной боли.

Несмотря на то, что в нем сосредоточены все силы света, автор подчеркивал, что все было не совсем так, как написано в Библии. Когда Иешуа заглянул в записи своего ученика Левия Матвея, то ужаснулся, так как там было вовсе не то, что он говорил. Он также отметил, что эта путаница может продолжаться довольно долго. В результате герой погиб невинным, не предав своих убеждений. И за это он был удостоен Света.

Встретившись с читателем у Патриарших прудов, Булгаков ведет его по Москве двадцатых годов, - по ее переулкам и площадям, набережным и бульварам, по аллеям садов, заглядывает в учреждения и коммунальные квартиры, в магазины и рестораны. Изнанка театральной жизни, проза существования литературной братии, быт и заботы обыкновенных людей предстают пред взором нашим. И вдруг магической силой, данной талантом, Булгаков переносит нас в город, отдаленный сотнями лет, тысячами километров. Прекрасный и страшный Ершалаим... Висячие сады, мосты, башни, ипподром, базары, пруды... А на балконе роскошного дворца, залитом жарким солнечным светом, стоит невысокий человек лет двадцати семи и отважно ведет странные и опасные речи. «Этот человек был одет в старенький и разорванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба, а руки связаны за спиной. Под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта — ссадина с запекшейся кровью». Это Иешуа, бродячий философ, переосмысленный Булгаковым образ Христа.
Иешуа Га-Ноцри, так именовали Иисуса Христа в иудейских книгах (Иешуа буквально означает Спаситель; Га-Ноцри означает «из Назарета», Назарет - город в Галилее, в котором жил святой Иосиф и где произошло Благовещение Пресвятой Деве Марии о рождении у неё Сына Божия. Сюда же возвратился после своего пребывания в Египте Иисус, Мария и Иосиф. Здесь прошло детство и отрочество Иисуса). Но дальше анкетные данные расходятся с первоисточником. Иисус родился в Вифлееме, владел арамейским языком, читал на древнееврейском и, возможно, говорил на греческом, предстал перед судом в 33 года. А Иешуа родился в Гамале, не помнил родителей, не знал древнееврейского, но владел еще и латинским, он предстает перед нами в возрасте двадцати семи лет. Не знающим Библии может показаться, что пилатовские главы - перифраз евангельской истории суда римского наместника в Иудее Понтия Пилата над Иисусом Христом и последовавшей за этим казни Иисуса, происшедшей в начале новой истории человечества.

Действительно, есть общие черты между романом Булгакова и Евангелиями. Так, одинаково описана причина казни Христа, его разговор с Понтием Пилатом и сама казнь. Видно, как Иешуа пытается подтолкнуть обычных людей к правильному решению, пытается направить их на путь правды и истины: «Пилат сказал Ему: итак Ты Царь? Иисус отвечал: ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего» (Евангелие от Иоанна 18,37).
В «Мастере и Маргарите» Иешуа тоже пытается в диалоге с Понтием Пилатом ответить на вопрос о том, что такое истина: «Истина прежде всего в том, что у тебя болит голова, и болит так сильно, что ты малодушно помышляешь о смерти. Ты не только не в силах говорить со мной, но тебе трудно даже глядеть на меня. И сейчас я невольно являюсь твоим палачом, что меня огорчает. Ты не можешь даже и думать о чём-нибудь и мечтаешь только о том, чтобы пришла твоя собака, единственное, по-видимому, существо, к которому ты привязан. Но мучения твои сейчас кончатся, голова пройдёт».
Этот эпизод - единственный отголосок чудес, совершаемых Иисусом и описанных в Евангелиях. Хотя есть ещё одно указание на божественную сущность Иешуа. В романе есть такие строки: «…возле того столбом загорелась пыль». Возможно, это место рассчитано на ассоциацию с 13 главой Библейской книги «Исход», где речь идет о том, как Бог, указывая путь евреям в исходе из египетского плена, шел перед ними в виде столпа: «Господь же шел перед ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем, и ночью. Не отлучался столп облачный днем и столп огненный ночью от лица народа».
Иешуа никак не проявляет мессианского предназначения, тем более не обосновывает своей божественной сущности, тогда как Иисус уточняет, например, в разговоре с фарисеями: он не просто Мессия, Помазанник Божий, Он - Сын Божий: «Я и Отец - одно».
Иисус имел учеников. За Иешуа же шел лишь один Левий Матвей. Похоже, что прообразом Левия Матвея служит апостол Матфей, автор первого Евангелия (до встречи с Иисусом он был мытарем, то есть, так же, как и Левий - сборщиком податей). Иешуа встретился с ним впервые на дороге в Виффагии. А Виффагия - небольшое поселение у Елеонской горы близ Иерусалима. Отсюда началось, согласно Евангелиям, торжественное шествие Иисуса в Иерусалим. Кстати с этим библейским фактом тоже есть различия: Иисус в сопровождении своих учеников въезжает на осле в Иерусалим: «И когда он ехал, постилали одежды свои по дороге. А когда он приблизился к спуску с горы Елернской, все множество учеников начало в радости велегласно славить Бога за все чудеса, какие видели они, говоря: благословен Царь, грядущий Господне! мир на небесах и слава в вышних!» (Евангелие от Луки 19,36-38). Когда Пилат спрашивает Иешуа правда ли то, что он «через Сузские ворота верхом на осле» въехал в город, тот отвечает, что у него «и осла-то никакого нет». Пришел он в Ершалаим точно через Сузские ворота, но пешком, в сопровождении одного Левия Матвея, и никто ему ничего не кричал, так как никто его тогда в Ершалаиме не знал.
Иешуа с человеком, предавшим его - Иудой из Кириафа, был знаком немного: « … Позавчера вечером я познакомился возле храма с одним молодым человеком, который называпл себя Иудой из города Кириафа. Он пригласил меня к себе в дом в Нижнем Городе и угостил… Очень добрый и любознательный человек … Он выказал величайший интерес к моим мыслям, принял меня весьма радушно…» А Иуда из Кариота был учеником Иисуса. Христос сам провозгасил, что его предаст Иуда: «Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками; и когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня. Они весьма опечалились, и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи? Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня; впрочем Сын Человеческий идет, как писано о Нем, но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться. При сем и Иуда, предающий Его, сказал: не я ли, Равви? Иисус говорит ему: ты сказал» (Евангелие от Матфея 26,20-25).
На первом суде у Пилата в Божием Законе Иисус ведёт себя достойно и выглядит на самом деле царём: « Пилат спросил Иисуса Христа: "Ты Царь Иудейский?" Иисус Христос ответил: "ты говоришь" (что значит: "да, Я Царь"). Когда же первосвященники и старейшины обвиняли Спасителя, Он ничего не отвечал. Пилат сказал Ему: "Ты ничего не отвечаешь? Видишь, как много против Тебя обвинений". Но и на это Спаситель ничего не ответил, так что Пилат дивился. После этого Пилат вошел в преторию и, призвав Иисуса, снова спросил Его: "Ты Царь Иудейский?" Иисус Христос сказал ему: "От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне?" (т. е. сам ли ты так думаешь или нет?) "Разве я иудей?" - ответил Пилат, - "Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал?" Иисус Христос сказал: "Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было царство Мое, то служители (подданные) Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан иудеям; но ныне царство Мое не отсюда". "Итак Ты Царь?" - спросил Пилат. Иисус Христос ответил: "Ты говоришь, что Я Царь. Я на то и родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает Моего голоса". Из этих слов Пилат увидел, что перед ним стоит проповедник истины, учитель народа, а не возмутитель против власти Римлян». А в романе Иешуа ведёт себя ничтожно и выглядит совершенно беззащитно и,как пишет сам Булгаков, «глаза его обессмыслились» и «всем существом выражая готовность отвечать толково, не вызывать более гнева». Также важен вот ещё какой момент. «Когда привели Иисуса Христа на Голгофу, то воины подали ему пить кислого вина, смешанного с горькими веществами, чтобы облегчить страдания. Но Господь, попробовав, не захотел его пить. Он не хотел употреблять никакого средства для облегчения страдания. Эти страдания Он принял на Себя добровольно за грехи людей; потому и желал перенести их до конца,» - именно так это описано в Законе Божием. А в романе Иешуа опять показывает себя слабовольным: « «Пей, » - сказал палач, и пропитанная водою губка на конце копья поднялась к губам Иешуа. Радость сверкнула у того в глазах, он прильнул к губке и с жадностью начал впитывать влагу…».
На суде над Иисусом, описанном в Божием Законе, понятно, что первосвященники сговорились осудить Иисуса на смерть. Они не могли привести в исполнение свой приговор, так как не было вины в действия и словах со стороны Иисуса. Потому члены Синедриона нашли лжесвидетелей, которые дали показания против Иисуса: «Мы слышали, как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворный»(Закон Божий).А Булгаков пытается сделать из своего героя пророка на суде у Пилата. Иешуа говорит: «Я, игемон, говорил, что рухнет храм старой веры и создастся новый храм истины…»
Существенным отличием булгаковского героя от Иисуса Христа является и то, что Иисус не избегает конфликтов. «Суть и тон его речей, - считает С.С.Аверинцев, - исключительны: слушающий должен либо уверовать, либо стать врагом… Отсюда неизбежность трагического конца». А Иешуа Га-Ноцри? Его слова и поступки совершенно лишены агрессивности. Кредо его жизни заключается в таких словах: «Правду говорить легко и приятно». Правда для него заключается в том, что злых людей не бывает, есть несчастные. Он - человек, проповедующий Любовь, в то время как Иисус - Мессия, утверждающий Истину. Уточню: нетерпимость Христа проявляется лишь в вопросах веры. В отношениях же между людьми Он учит: «… не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Евангелие от Матфея 5, 39).
Апостол Павел так уточняет эти слова: «Не будь побежден злом, но побеждай зло добром», то есть борись со злом, но при этом не приумножай его сам. В романе «Мастер и Маргарита» Булгаков дает нам свое толкование заповеди Иисуса Христа. Можем ли мы сказать, что слова апостола Павла применимы к Иешуа Га-Ноцри, булгаковскому Христу? Безусловно, потому что на протяжении всей своей жизни он ни на шаг не отступает от своего добра. Оно уязвимо, но не презираемо, возможно, и оттого, что трудно презирать тех, кто не зная тебя, верит в твою доброту, расположен к тебе, независимо ни от чего. Мы не можем упрекнуть его в бездействии: он ищет встреч с людьми, готов говорить с каждым. Но он совершенно беззащитен перед жестокостью, цинизмом, предательством, потому что сам абсолютно добр.
И тем не менее неконфликтного Иешуа Га-Ноцри ожидает та же участь, что и «конфликтного» Иисуса Христа. Почему? Не исключено, что здесь М. Булгаков подсказывает нам: распятие Христа - вовсе не следствие Его нетерпимости, как можно предположить, читая Евангелие. Дело в другом, более существенном. Если не касаться религиозной стороны вопроса, причина гибели героя «Мастера и Маргариты», как и его прообраза заключается в их отношении к власти, а точнее, к тому жизненному укладу, который эта власть олицетворяет и поддерживает.
Общеизвестно, что Христос решительно разделял «кесарево» и «богово». Тем не менее именно земная власть, светская (наместник Рима) и церковная (Синедрион), приговаривают его к смерти за земные преступления: Пилат осуждает Христа как государственного преступника, якобы претендующего на царский престол, хотя сам в этом сомневается; Синедрион - как лжепророка, богохульно называющего себя Сыном Божиим, хотя, как уточняет Евангелие, на самом деле первосвященники желали ему смерти «из зависти» (Евангелие от Матфея 27, 18).
Иешуа Га-Ноцри не претендует на власть. Правда, он оценивает ее прилюдно как «насилие над людьми» и даже уверен, что когда-нибудь ее, власти, может и не быть вовсе. Но такая оценка сама по себе не так уж опасна: когда еще это будет, чтоб люди могли совсем обходиться без насилия? Тем не менее именно слова о «невечности» существующей власти становятся формальным поводом гибели Иешуа (как и в случае с Иисусом Христом).
Истинная же причина гибели Иисуса и Иешуа в том, что они внутренне свободны и живут по законам любви к людям - законам, не свойственным и невозможным для власти, причем не римской или какой-то другой, а власти вообще. В романе М. А. Булгакова Иешуа Га-Ноцри и в Законе Божьем Иисус - не просто свободные люди. Они излучают свободу, самостоятельны в своих суждениях, искренны в выражении своих чувств так, как не может быть искренен абсолютно чистый и добрый человек.

ИЕШУА ГА-НОЦРИ

Персонаж романа «Мастер и Маргарита», восходящий к Иисусу Христу Евангелий. Имя «Иешуа Га-Ноцри» Булгаков встретил в пьесе Сергея Чевкина «Иешуа Ганоцри. Беспристрастное открытие истины» (1922), а затем проверил его по трудам историков. В булгаковском архиве сохранились выписки из книги немецкого философа Артура Древса (1865-1935) «Миф о Христе», переведенной на русский в 1924 г., где утверждалось, что по-древнееврейски слово «нацар», или «нацер», означает «отрасль « или «ветвь», а «Иешуа» или «Иошуа» - «помощь Ягве» или «помощь божию». Правда, в другой своей работе, «Отрицание историчности Иисуса в прошлом и настоящем», появившейся на русском в 1930 г., Древе отдавал предпочтение иной этимологии слова «нацер» (еще один вариант - «ноцер») - «страж», «пастух», присоединяясь к мнению британского историка библии Уильяма Смита (1846-1894) о том, что еще до нашей эры среди евреев существовала секта назореев, или назарян, почитавших культового бога Иисуса (Иошуа, Иешуа) «га-ноцри», т.е. «Иисуса-хранителя». В архиве писателя сохранились и выписки из книги английского историка и богослова епископа Фридерика В. Фаррара «Жизнь Иисуса Христа» (1873). Если Древе и другие историки мифологической школы стремились доказать, что прозвище Иисуса Назарей (Га-Ноцри) не носит географического характера и никак не связано с городом Назаретом, который, по их мнению, еще не существовал в евангельские времена, то Фаррар, один из наиболее видных адептов исторической школы (см.: Христианство), отстаивал традиционную этимологию. Из его книги Булгаков узнал, что упоминаемое в Талмуде одно из имен Христа - Га-Ноцри означает Назарянин. Древнееврейское «Иешуа» Фаррар переводил несколько иначе, чем Древе, - «чье спасение есть Иегова». С Назаретом английский историк связывал город Эн-Сарид, который упоминал и Булгаков, заставляя Пилата во сне видеть «нищего из Эн-Сарида». Во время же допроса прокуратором И. Г.-Н. в качестве места рождения бродячего философа фигурировал город Гамала, упоминавшийся в книге французского писателя Анри Барбюса (1873-1935) «Иисус против Христа». Выписки из этой работы, вышедшей в СССР в 1928 г., также сохранились в булгаковском архиве. Поскольку существовали различные, противоречившие друг другу этимологии слов «Иешуа» и «Га-Ноцри», Булгаков не стал как-либо раскрывать значение этих имен в тексте «Мастера и Маргариты». Из-за незавершенности романа писатель так и не остановил свой окончательный выбор на одном из двух возможных мест рождения И. Г.-Н.

В портрете И. Г.-Н. Булгаков учел следующее сообщение Фаррара: «Церковь первых веков христианства, будучи знакома с изящной формой, в которую гений языческой культуры воплощал свои представления о юных богах Олимпа, но, сознавая также роковую испорченность в ней чувственного изображения, по-видимому с особенной настойчивостью старалась освободиться от этого боготворения телесных качеств и принимала за идеал Исаино изображение пораженного и униженного страдальца или восторженное описание Давидом презренного и поносимого людьми человека (Исх., LIII, 4; Пс., XXI, 7,8,16,18). Красота Его, говорит Климент Александрийский, была в его душе, по внешности же Он был худ. Иустин Философ описывает его как человека без красоты, без славы, без чести. Тело Его, говорит Ориген, было мало, худо сложено и неблагообразно. «Его тело, - говорит Тертуллиан, - не имело человеческой красоты, тем менее небесного великолепия». Английский историк приводит также мнение греческого философа II в. Цельса, который сделал предание о простоте и неблагообразии Христа основанием для отрицания Его божественного происхождения. Вместе с тем, Фаррар опроверг основанное на ошибке латинского перевода Библии - Вульгаты - утверждение, что Христос, исцеливший многих от проказы, сам был прокаженным. Автор «Мастера и Маргариты» счел ранние свидетельства о внешности Христа достоверными, и сделал своего И. Г.-Н. худым и невзрачным со следами физического насилия на лице: представший перед Понтием Пилатом человек «был одет в старенький и разорванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба, а руки связаны за спиной. Под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта - ссадина с запекшийся кровью. Приведенный с тревожным любопытством глядел на прокуратора». Булгаков, в отличие от Фаррара, всячески подчеркивает, что И. Г.-Н. - человек, а не Бог, поэтому он и наделен самой неблагообразной, не запоминающейся внешностью. Английский же историк был убежден, что Христос «не мог быть в своей внешности без личного величия пророка и первосвященника». Автор «Мастера и Маргариты» учел слова Фаррара о том, что до допроса у прокуратора Иисуса Христа дважды били. В одном из вариантов редакции 1929 г. И. Г.-Н. прямо просил Пилата: « - Только ты не бей меня сильно, а то меня уже два раза били сегодня...» После побоев, а тем более во время казни, внешность Иисуса никак не могла содержать признаков величия, присущего пророку. На кресте у И. Г.-Н. в облике проступают довольно уродливые черты: «...Открылось лицо повешенного, распухшее от укусов, с заплывшими глазами, неузнаваемое лицо», а «глаза его, обычно ясные, теперь были мутноваты». Внешнее неблагообразие И. Г.-Н. контрастирует с красотой его души и чистотой его идеи о торжестве правды и добрых людей (а злых людей, по его убеждению, нет на свете), подобно тому как, по словам христианского теолога II-III вв. Климента Александрийского, духовная красота Христа противостоит его ординарной внешности.

В образе И. Г.-Н. отразились рассуждения еврейского публициста Аркадия Григорьевича (Авраама-Урии) Ковнера (1842-1909), чья полемика с Достоевским получила широкую известность. Вероятно, Булгаков был знаком с посвященной Ковнеру книгой Леонида Петровича Гроссмана (1888-1965) "Исповедь одного еврея" (М.-Л., 1924). Там, в частности, цитировалось письмо Ковнера, написанное в 1908 г. и критикующее рассуждения писателя Василия Васильевича Розанова (1856-1919) о сущности христианства. Ковнер утверждал, обращаясь к Розанову: "Бесспорно, что христианство играло и играет громадную роль в истории культуры, но мне кажется, что личность Христа тут почти ни при чем. Не говоря о том, что личность Христа более мифическая, чем реальная, что многие историки сомневаются в самом существовании его, что в еврейской истории и литературе о нем даже не упоминается, что сам Христос вовсе не основатель христианства, т. к. последнее сформировалось в религию и церковь лишь через несколько столетий после рождения Христа, - не говоря обо всем этом, ведь сам Христос не смотрел на себя, как на спасителя рода человеческого. Почему же Вы и Ваши присные (Мережковский, Бердяев и др.) ставите Христа центром мира, богочеловеком, святою плотью, моноцветком и т. п.? Нельзя же допустить, чтобы Вы и Ваши присные искренно верили во все чудеса, о которых рассказывается в Евангелиях, в реальное, конкретное воскресение Христа. А если все в Евангелии о чудесах иносказательно, то откуда у Вас обожествление хорошего, идеально чистого человека, каких, однако, всемирная история знает множество? Мало ли хороших людей умирало за свои идеи и убеждения? Мало ли их претерпело всевозможные муки в Египте, Индии, Иудее, Греции? Чем же Христос выше, святее всех мучеников? Почему он стал богочеловеком?

Что касается сущности идей Христа, насколько они выражены Евангелием, его смирения, его благодушия, то среди пророков, среди браминов, среди стоиков найдете не одного такого благодушного мученика. Почему же, опять-таки, один Христос спаситель человечества и мира?

Затем никто из вас не объясняет: что же было с миром до Христа? Жило же чем-нибудь человечество сколько тысячелетий без Христа, живут же четыре пятых человечества вне христианства, стало быть, и без Христа, без его искупления, т. е. нисколько в нем не нуждаясь. Неужели все бесчисленные миллиарды людей погибли и обречены на погибель потому только, что они явились на свет до Спасителя-Христа, или за то, что они, имея свою религию, своих пророков, свою этику, не признают божественность Христа?

Наконец, ведь девяносто девять сотых христиан до сего времени понятия не имеют об истинном, идеальном христианстве, источником которого считаете Христа. Ведь отлично же знаете, что все христиане в Европе и Америке скорее поклонники Ваала и Молоха, чем моноцветка Христа; что в Париже, Лондоне, Вене, Нью-Йорке, Петербурге и в настоящее время живут, как жили раньше язычники в Вавилоне, Ниневии, Риме и даже Содоме… Какие результаты дали святость, свет, богочеловечность, искупление Христа, если его поклонники остаются язычниками до сих пор?

Имейте мужество и отвечайте ясно и категорично на все эти вопросы, которые мучат непросвещенных и сомневающихся скептиков, а не прячьтесь под ничего не выражающие и непонятные восклицания: божественный космос, богочеловек, спаситель мира, искупитель человечества, моноцветок и т. п. Подумайте о нас, алчущих и жаждущих правды, и говорите с нами человеческим языком".

И. Г.-Н. у Булгакова говорит с Пилатом вполне человеческим языком, и выступает только в своей человеческой, а не божественной ипостаси. За пределами романа остаются все евангельские чудеса и воскресение. И. Г.-Н. не выступает в качестве создателя новой религии. Эта роль уготована Левию Матвею, который "неправильно записывает" за своим учителем. И девятнадцать веков спустя в язычестве продолжают пребывать даже многие из тех, кто считает себя христианами. Неслучайно в ранних редакциях "Мастера и Маргариты" один из православных священников устраивал распродажу церковных ценностей прямо в храме, а другой, отец Аркадий Элладов, убеждал Никанора Ивановича Босого и других арестованных сдавать валюту. В последующем эти эпизоды из романа ушли из-за своей явной нецензурности. И. Г.-Н. - это Христос, очищенный от мифологических наслоений, хороший, чистый человек, погибший за свое убеждение, что все люди - добрые. А церковь по силам основать лишь Левию Матвею, человеку жестокому, каким и называет его Понтий Пилат, и знающему, что "крови еще будет".


Булгаковская энциклопедия. - Академик . 2009 .

Смотреть что такое "ИЕШУА ГА-НОЦРИ" в других словарях:

    Иешуа Га Ноцри: Иешуа hа Ноцри (ישוע הנוצרי), Иешуа из Назарета реконструируемая исходная форма (обратный перевод) евангельского прозвища Иисуса Христа (греч. Ἰησους Ναζαρηνος, Иисус Назарянин). Йешу (hа Ноцри) персонаж Толедот… … Википедия

    Центральный персонаж романа М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» (1928 1940). Образ Иисуса Христа возникает на первых страницах романа в разговоре двух собеседников на Патриарших прудах, один из которых, молодой поэт Иван Бездомный, сочинил… … Литературные герои

    У этого термина существуют и другие значения, см. Иешуа Га Ноцри. Иешуа, по прозвищу Га Ноцри (ивр. ישוע הנוצרי) … Википедия

    Га Ноцри один из героев романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Является аналогом Иисуса Христа в альтернативной священному писанию трактовке. В нецензурированной версии Вавилонского Талмуда упоминается проповедник по имени ивр. ‎יש ו‎… … Википедия

    Иешуа Га Ноцри один из героев романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Является аналогом Иисуса Христа в альтернативной священному писанию трактовке. В нецензурированной версии Вавилонского Талмуда упоминается проповедник по имени ивр. ‎יש… … Википедия

    Мировая религия, объединяющая последователей учения Иисуса Христа, изложенного в Новом завете четырех Евангелиях (от Матфея, Марка, Луки и Иоанна), Деяниях апостолов и некоторых других священных текстах. Священной книгой X. признается… … Энциклопедия Булгакова

    Роман. При жизни Булгакова не был завершен и не публиковался. Впервые: Москва, 1966, № 11; 1967, № 1. Время начало работы над М. и М. Булгаков в разных рукописях датировал то 1928, то 1929 г. Скорее всего, к 1928 г. относится… … Энциклопедия Булгакова

В романе «Мастер и Маргарита» две главные силы добра и зла, которые, по Булгакову, должны находиться на Земле в равновесии, воплощаются в лицах Иешуа Га-Ноцри из Ершалаима, близкого по образу к Христу, и Воланда, сатаны в человеческом обличье. По-видимому, Булгаков, дабы показать, что добро и зло существуют вне времени и тысячелетиями люди живут по их законам, поместил Иешуа в начало нового времени, в вымышленный шедевр Мастера, а Воланда, как вершителя жестокого правосудия – в Москву 30-х гг. 20 века. Последний пришел на Землю, чтобы восстановить гармонию там, где она была нарушена в пользу зла, которое включало в себя ложь, глупость, лицемерие и, наконец, предательство, заполонившее Москву.

Земля изначально как бы прочно установилась между адом и раем, и на ней должно быть равновесие добра и зла, а если ее жители попытаются нарушить эту гармонию, то рай или ад (в зависимости от того, в какую сторону люди «склонили» свой Дом) «засосут» Землю, и она перестанет существовать, слившись с тем из царств, которое заработают люди своими поступками.

Как добро и зло, Иешуа и Воланд внутренне взаимосвязаны, и, противоборствуя, не могут обходиться друг без друга. Это похоже на то, что мы не знали бы, что такое белый цвет, если б не было черного, что такое день, если б не существовало ночи. Эта взаимосвязь в романе выражается в описаниях обоих персонажей – автор делает акцент на одни и те же вещи. Воланд «по виду – лет сорока с лишним», а Иешуа – двадцати семи; «Под левым глазом у человека (Иешуа – И.А.) был большой синяк…», а у Воланда «правый глаз черный, левый почему-то зеленый»; у Га-Ноцри «в углу рта – ссадина с запекшейся кровью», а у Воланда был «рот какой-то кривой», Воланд «был в дорогом сером костюме… Серый берет он лихо заломил на ухо…», Иешуа предстает перед прокуратором одетым «в старенький и разорванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба…» и, наконец, Воланд открыто заявлял, что он полиглот, а Иешуа, хоть и не говорил этого, но кроме арамейского языка знал еще греческий и латынь.

Но наиболее полно диалектическое единство, взаимодополняемость добра и зла раскрываются в словах Воланда, обращенных к Левию Матвею, отказавшемуся пожелать здравия «духу зла и повелителю теней»: «Ты произнес свои слова так, как будто ты не признаешь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ. Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все деревья и все живое из-за твоей фантазии наслаждаться голым светом? Ты глуп».

Как появляется Воланд? На Патриарших прудах он предстает перед М.А. Берлиозом и Иваном Бездомным, представителями советской литературы, которые, сидя на скамейке, вновь, девятнадцать веков спустя, судят Христа и отвергают его божественность (Бездомный) и само его существование (Берлиоз). Воланд же пытается убедить их в существовании Бога и дьявола. Так опять же открывается некая связь между ними: дьявол (т.е. Воланд) существует, потому что Христос есть (в романе – Иешуа Га-Ноцри), и отрицать его значит отрицать свое существование. Это одна сторона вопроса. Другая же заключается в том, что Воланд на самом деле «…часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».

Недаром Булгаков взял эпиграфом романа строки «Фауста» Гете. Воланд – это дьявол, сатана, «князь тьмы», «дух зла и повелитель теней» (все эти определения встречаются в тексте романа), который во многом ориентирован на Мефистофеля «Фауста». В этом произведении имя Воланд упоминается лишь однажды и в русских переводах обычно опускается. Так называет себя Мефистофель в сцене Вальпургиевой ночи, требуя от нечисти дать дорогу: «Дворянин Воланд идет!» Также Воланд через литературные источники связан с образом известного авантюриста, оккультиста и алхимика 18в. графа Алессандро Калиостро; важным литературным прототипом Воланда послужил Некто в сером, именуемый Он из пьесы Леонида Андреева «Жизнь человека»; наконец, многие считают Сталина одним из прототипов Воланда.

Совершенно ясно, что романный Воланд – это дьявол, сатана, воплощение зла. Но зачем же он пришел в Москву 30-х гг.? Цель его миссии заключалась в выявлении злого начала в человеке. Надо сказать, что Воланд, в отличие от Иешуа Га-Ноцри, считает всех людей не добрыми, а злыми. И в Москве, куда он прибыл творить зло, он видит, что творить уже нечего – зло и так заполонило город, проникло во все его уголки. Воланду оставалось только смеяться над людьми, над их наивностью и глупостью, над и неверием и вульгарным отношением к истории (Иван Бездомный советует отправить Канта на Соловки), и задача Воланда заключалась в том, чтобы извлечь из Москвы Маргариту, гения Мастера и его роман о Понтии Пилате.

Он и его свита провоцируют москвичей на неблаговерные поступки, убеждая в полной безнаказанности, а затем сами пародийно наказывают их. Во время сеанса черной магии в зале Варьете, превращенном в лабораторию по исследованию человеческих слабостей, Маг разоблачает жадность публики, бесстыдство и наглую уверенность в безнаказанности Семплеярова. Это, можно сказать, специальность Воланда и его свиты: карать тех, кто недостоин света и покоя, - и они занимаются своим делом из века в век. Этому доказательство – великий бал у сатаны в квартире №50. Здесь нечистая сила демонстрирует свои несомненные достижения: отравители, доносчики, предатели, безумцы, развратники всех мастей проходят перед Маргаритой. И именно на этом балу происходит убийство барона Майгеля – его нужно было уничтожить, поскольку он угрожал погубить весь мир Воланда и выступал чрезвычайно удачливым конкурентом сатаны на дьявольском поприще. И потом, это кара за то зло, которое в первую очередь губило Москву и которое олицетворял Майгель, а именно: предательство, шпионство, доносы.

А что же Иешуа? Он говорил, что все люди добрые и что когда-нибудь на Земле настанет царство истины. Безусловно, в романе он и есть воплощение того идеала, к которому нужно стремиться. Иешуа не дает покоя Понтию Пилату. Прокуратор Иудеи пытался склонить арестанта ко лжи, чтобы спасти его, но Иешуа настаивает на том, что «правду говорить легко и приятно». Так, прокуратор заявил: «Я умываю руки» и обрек невинного человека на смерть, но было у него чувство, что он что-то недоговорил с необычным, чем-то привлекающим арестантом. Иешуа совершил жертвенный подвиг во имя истины и добра, а Пилат страдал и мучился «двенадцать тысяч лун», пока Мастер не дал ему прощения и возможности договорить с Га-Ноцри. Булгаковский Иешуа, безусловно, восходит к Иисусу Христу Евангелий. Имя «Иешуа Га-Ноцри» Булгаков встретил в пьесе Сергея Чевкина «Иешуа Ганоцри. Беспристрастное открытие истины»(1922), а затем проверил его по трудам историков.

Я думаю, писатель сделал Иешуа героем шедевра Мастера, чтобы сказать, что искусство божественно и может склонить человека к поиску истины и стремлению к добру, чего так не хватало большинству жителей Москвы 30-х годов – Мастер оказался чуть ли не единственным служителем настоящего искусства, достойным если не света (т.к. разочаровался в себе, на какое-то время сдался перед напором глупцов и лицемеров, посредством Маргариты вступил в сделку с дьяволом), то покоя. И это доказало, что Воланд не имеет власти увлечь в преисподнюю тех, кто стремится к истине, добру и чистоте.

«Ничего нельзя понять в романе
Миши, если хоть на минуту
забыть, что он сын профессора
богословия».
(Елена Булгакова, со
слов литературоведа
Мариэтты Чудаковой)

Если провести опрос читателей романа Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита» на тему: кем на ваш взгляд является Иешуа Га-Ноцри, большинство, уверен, ответят: прототипом Иисуса Христа. Кто-то назовёт его Богом; кто-то ангелом, проповедующим учение о спасение души; кто-то простым, не имеющим божественной природы человеком. Но и те, и другие, скорее всего, сойдутся в том, что Га-Ноцри – прообраз того, от кого пошло христианство.
А так ли это?
Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к источникам о житие Иисуса Христа – каноническим Евангелиям, и сравним его с Га-Ноцри. Скажу сразу: я не большой специалист по анализу литературных текстов, но в данном случае не обязательно быть большим специалистом, чтобы усомниться в их идентичности. Да, оба были добрыми, мудрыми, кроткими, оба прощали то, чего люди обычно простить не могли (Лк.23:34), оба были распяты. Но Га-Ноцри хотел всем нравиться, а Христос не хотел и говорил в глаза всё, что думал. Так, у сокровищницы в храме он прилюдно назвал фарисеев детьми дьявола (Ин.8:44), в синагоге её старейшину – лицемером (Лк.13:15), в Кесарии ученика Петра – сатаной (Мф.16:21-23). Учеников ни о чём не умолял, в отличие от Га-Ноцри, умолявшего Матвея сжечь козлиный пергамент с текстами своих речей, – а самим ученикам, за исключением разве то Иуды Ис-кариота, и в голову не приходило ослушаться его. И уж, конечно, совсем нелепо считать Иешуа Га-Ноцри Иисусом Христом после того как первый, отвечая на вопрос Пилата, что такое истина, заявил: «Истина, прежде всего в том, что у тебя болит голова...», что расходится со словами самого Иисуса Христа: «Я – есть путь и истина и жизнь» (Ин.14:6). И ещё. В двадцать девятой главе романа к Воланду с Азазелло в час, когда они рассматривали город с крыши «одного из самых красивых зданий в Москве», явился посланник Га-Ноцри Левий Матвей с просьбой взять Мастера с собой и наградить его покоем. Вроде бы ничего особенного – обычная, вполне реалистичная сцена, если, конечно, позволительно оценивать подобными категориями мистический роман, но стоит только представить на месте Га-Ноцри Христа, как вполне реалистичная сцена превращается в откровенно сюрреалистичную. Только вдумайтесь: Иисус Христос – Бог, сын Бога, обращается с просьбой к своему исконному противнику Сатане! Мало того, что это оскорбительно для христиан, чего Булгаков, несмотря на неоднозначное отношение к религии, вряд ли допустил бы, это противоречит церковным догматам – Бог всемогущ, значит, способен сам решить свои проблемы, но если он не может решить свои проблемы, то он не всемогущ и, стало быть, не бог, а бог весть кто – какой-то наделённый экстрасенсорными способностями сын сирийца из Палестины. И последнее на тему: почему Иешуа Га-Ноцри не является Иисусом Христом. У большинства имён во встроенном романе Мастера есть евангельские прототипы – префект Иудеи Понтий Пилат, Иуда, первосвященник Каиафа, сборщик податей Левий Матфей (Матвей), и события происходят в одном и том же городе (Ершалаим – древнееврейский фонетический вариант произношения Иерусалима). А вот имена главных героев хоть и похожие, но всё же другие: в Новом Завете – Иисус Христос, в романе Мастера – Иешуа Га-Ноцри. Есть между ними и принципиальные различия. Так, у тридцатитрёхлетнего Иисуса Христа было двенадцать последователей-учеников, и распяли его на кресте, а у двадцати-семилетнего Иешуа Га-Ноцри – один-единственный, и распяли его на столбе. Почему? Ответ, на мой взгляд, очевиден ¬– для автора романа Михаила Булгакова Иисус Христос и Иешуа Га-Ноцри – разные люди.
Тогда кто он, Иешуа Га-Ноцри? Человек, не имеющий божественной природы?
Можно было бы согласиться с этим утверждением, если бы не его бурная посмертная деятельность... Вспомним: в шестнадцатой главе он погибает, будучи распятым на столбе, в двадцать девятой воскресает, встречается с Пилатом, запросто обращается к Воланду с просьбой, о которой упоминалось выше. Воланд – непонятно с какой стати – выполняет её, а затем в лучших традициях советских коммуналок собачится с Левием Матвеем так, будто знакомы они, по меньшей мере, две тысячи лет. Всё это, на мой взгляд, мало похоже на деяния человека, не обладающей божественной природой.
Теперь впору задаться другим вопросом: кто придумал роман о Пилате. Мастер? Тогда почему первые его главы озвучил Воланд, только что прибывший в Москву «в час небывало жаркого заката»? Воланд? У него во время первой встречи с Мастером, произошедшей сразу после бала Сатаны в доме по адресу: Большая Садовая, 302-бис, и в мыслях не было приписывать себе его авторство. А тут ещё загадочные слова Мастера, сказанные им после того, как поэт Иван Бездомный пересказал ему первые главы: «О, как я угадал! О, как я всё угадал!» Что он угадал? События в романе, которые сам придумал, или что-то ещё? Да и роман ли это? Сам Мастер называл своё произведение романом, однако его характерными признаками, такими как: разветвлённость сюжета, множественность сюжетных линий, большой временной охват, читателей не побаловал.
Тогда что это, если не роман?
Давайте вспомним, с чего была списана история проповедника, которого по представлению синедриона во главе с первосвященником Каиафой, отправил на казнь римский префект Иудеи Понтий Пилат. С канонических Евангелий. А раз так, то, может, стоит согласиться с некоторыми литературоведами, называющими произведение Мастера Евангелием или, как Т. Поздняева, антиевангелием.
Несколько слов об этом жанре. С греческого языка слово Евангелие переводится как благая весть. В широком смысле слова – весть о наступлении Царства Божия, в узком – весть о рождении, земном служении, смерти, воскресении и вознесении Иисуса Христа. Канонические Евангелия от Матфея, Марка, Луки, Иоанна принято называть богодухов-ными или боговдохновенными, то есть, написанными под воздействием Духа Божьего на дух человеческий. И тут сразу возникают два вопроса: если произведение Мастера действительно Евангелие, кто тот человек, на которого воздействовал дух, и кто тот дух, что водил рукой человека? Мой ответ таков. Если учесть, что ангелов в христианской традиции принято считать существами, лишенными творческого начала, то человеком, на которого воздействовал дух, являлся Мастер, а духом, нашептывающим Мастеру что писать, – падший ангел Воланд. И тут сразу становится понятным: каким образом Мастер «всё угадал», откуда Воланд знал то, что было написано в романе Мастера до знакомства с ним, почему Воланд согласился взять его с собой и наградить покоем.
В связи с этим примечателен один эпизод из тридцать второй главы, где покидающие Москву всадники – Мастер, Маргарита, Воланд со своей свитой стали свидетелями встречи Га-Ноцри с Пилатом.
«...тут Воланд опять повернулся к мастеру и сказал: – «Ну что же, теперь ваш роман вы можете кончить одной фразой!». Мастер как будто бы этого ждал уже, пока стоял неподвижно и смотрел на сидящего прокуратора. Он сложил руки рупором и крикнул так, что эхо запрыгало по безлюдным и безлесым горам: «Свободен! Свободен! Он ждёт тебя!».
Обратите внимание на слова Воланда, обращённые к Мастеру: «...теперь ваш роман вы можете кончить одной фразой», и реакцию Мастера на обращение Воланда: «Мастер как будто бы этого ждал уже».
Итак, мы выяснили: от кого написано Евангелие – от Мастера. Теперь осталось ответить на вопрос: благая весть о чьём земном служении, смерти, воскресении прозвучала на его страницах, и мы, наконец, узнаем, кто он, Иешуа Га-Ноцри.
Для этого обратимся к началу Евангелия от Мастера, а именно, к допросу «странствующего философа» Понтием Пилатом. На обвинение, выдвинутое префектом Иудеи в том, что Га-Ноцри по «свидетельству людей» подговаривал народ разрушить здание храма, арестант, отрицая свою вину, отвечал: «Эти добрые люди, игемон, ничему не учились и всё перепутали, что я говорил. Я вообще начинаю опасаться, что эта путаница будет продолжаться очень долгое время. И все из-за того, что он неверно записывает за мной». Теперь давайте разбираться. То, что Га-Ноцри имел в виду Левия Матвея – прообраз евангелиста Левия Матфея, когда говорил: «он неверно записывает за мной», не подлежит сомнению – Га-Ноцри на допросе Пилата сам назвал его имя. А кого он имел в виду, говоря: «эти добрые люди, игемон, ничему не учились и всё перепутали»? В целом – слушающую толпу, в частности – тех, кто слушали и доносили его речи до других. Отсюда вывод: так как людей, слушающих и доносящих, кроме Левия Матвея в Евангелии от Мастера нет, а сам Мастер выдает Га-Ноцри за Иисуса Христа, речь в этой реплике, судя по всему, идёт о евангелистах – тех, кто слушали и доносили учение Христа до тех, кто слышать его не мог. И тут получается вот что...
Если представить христианство в виде здания, то в основании фундамента этого здания лежит Ветхий Завет (все апостолы вместе с Иисусом Христом были евреями и воспитывались в традициях иудаизма), фундамент состоит из Нового Завета, усиленного четырьмя краеугольными столбами-Евангелиями, надстройка – стены с крышей, из Священного Предания и трудов современных богословов. С виду это здание кажется основательным и прочным, но так кажется лишь до тех пор, пока некто, выдающий себя за Христа, не придёт и не скажет о том, что «добрые люди», создавшие Новозаветные Евангелия, всё перепутали-переврали по причине того, что неправильно записывали за ним. Потом – можно догадаться – придут другие люди, уже не такие добрые, которые скажут: поскольку Христова церковь стоит на четырёх дефектных столбах, всем верующим в целях безопасности следует срочно покинуть её... Спросите: кому и зачем это надо? Моя бабушка, будь она жива, на этот вопрос ответила бы так: «Да поди ж ты антихристу какому, больше нет никому!» И была бы права. Но только не какому-то абстрактному антихристу, а вполне конкретному с прописной буквы «А». Ему это точно надо. Само его имя – Антихрист, что в переводе с греческого языка означает: вместо Христа – лучше всякой декларации о намерениях выражает смысл существования и цель жизни – заменить Бога. Как этого добиться? Можно собрать армию и дать бой войску Иисуса Христа при Армагеддоне, а можно незаметно, тихой сапой вытеснить его образ из массового сознания христиан и самому воцарится в нём. Считаете, это не возможно? Иисус Христос считал: возможно, и предупреждал: «...придут под именем Моим, и будут говорить: «Я Христос». (Мф.24:5), «...восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить» (Мф.24:24), «Я пришёл во имя Отца Моего, и вы не принимаете Меня; а иной придёт во имя своё, его примите» (Ин. 5:43). Можно верить в это предсказание, можно не верить, но если лжехристос и лжепророк всё-таки придут, мы, скорее всего, примем их и не заметим того, как долгое время не замечали, что одну из популярных передач на историческом телеканале «365» «Час истины» предварял эпиграф из уже процитированного евангелия от Мастера: «Эти добрые люди ничему не учились и всё перепутали, что я говорил. Я вообще начинаю опасаться, что эта путаница будет продолжаться очень долгое время. И все из-за того, что он неверно записывает за мной». Вряд ли в руководстве телеканала сидят антихристиане с сатанистами. Нет. Просто никто из них, прельщённых, не увидел в словах Га-Ноцри обмана, а принял на веру, не заметив, как был обманут.
Возможно, именно на это и рассчитывал Воланд, когда за сто тысяч рублей «заказал» Мастеру евангелие о наступлении царства Антихриста. Ведь если подумать: идея возвестить в Москве - Третьем Риме сначала одну «благую весть», за ней, другую, третью, канонизировать лучшие из них на очередном Вселенском соборе, не кажется столь уж немыслимой ни сейчас, ни тем более в двадцатых богоборческих годах, когда Булгаковым задумывался роман «Мастер и Маргарита». Кстати: считается, что Воланд приехал в Москву потому, что она стала безбожной, и покинул, поняв, что его помощь в деле религиозной деградации москвичей не нужна. Может быть. А может быть, он покинул её потому, что для подготовки прихода Антихриста, ему требовались верующие люди, какими москвичи уже не были, в чём Воланд смог удостовериться лично, посетив театр варьете. И то, что он пытался убедить Берлиоза с Иваном Бездомным в существование Иисуса, причём, в существование без всяких доказательств и точек зрения, как нельзя лучше подтверждает эту версию.
Но вернёмся к Га-Ноцри. Признав его Антихристом, можно объяснить: почему у него один последователь, а не двенадцать, как у Иисуса Христа, которому он будет стараться подражать, по какой причине его распяли на столбе, а не на кресте, и с какой стати Воланд согласился уважить просьбу Га-Ноцри дать Мастеру покой. Так вот: у Га-Ноцри во встроенном романе один последователь, так как у Антихриста в Новом Завете тоже один – лже-пророк, которого святой Иреней Лионский назвал «оруженосцем Антихриста»; Антихриста распяли на столбе потому, что быть распятым на кресте, значит, быть приобщённым к Христу, что для него категорически недопустимо; Воланд не мог не выполнить просьбу Га-Ноцри по причине того, что являлся, а точнее сказать: будет являться, или уже является, духовным, а возможно, и кровным отцом Антихриста.
Роман «Мастер и Маргарита» – многослойный роман. Он о любви и предательстве, о писателе и его взаимоотношении с властью. Но это ещё и история о том, как Сатана с помощью Мастера хотел обеспечить приходу Антихриста, как бы сегодня выразились: информационную поддержку, но потерпел фиаско в противодействии с москвичами, испорченными квартирным и другими жизненно важными «вопросами».
И последнее... Я, признаться, и сам не очень верю в то, что Михаил Булгаков списывал своего Иешуа Га-Ноцри с Антихриста. И, тем не менее, – кто знает? – может быть, это как раз тот единственный в истории литературы случай, когда один из персонажей романа использовал ни о чём не подозревающего автора в своих далеких от литературы целях.